История фельдшера, которая спасала жизни бойцов

Гузель Рафитовна добровольно вступила в ряды защитников Отечества в октябре 2024 года. До конца 2025 года служила по контракту в 5-й мотострелковой роте 2-го мотострелкового батальона общевойсковой армии Южного военного округа. С позывным «Шумахер» она не только оказывала медицинскую помощь, но и обучала бойцов тактической медицине и взаимопомощи. Мы встретились с Гузель Рафитовной – и услышали историю, от которой мурашки бегут по коже, а на глазах выступают слезы гордости.

– Гузель Рафитовна, расскажите про свое детство. Как вы решили стать медиком?

– Я родом из Дуванского района, село Улькунды. После школы поступила в Саткинское медицинское училище. Это я так воплощала в жизнь мечту моей мамы. В юности она очень хотела стать медиком, но не сложилось. Пошла учиться на бухгалтера. А меня с детства готовила к медицине. Сейчас моя мама очень гордится мной.
В 2000 году получила диплом и вернулась на родину. Работала медсестрой в ФАПе, стала заведующей. Потом судьба меня забросила в Иглинский район. Долгое время работала в психиатрии, в Улу-Теляке. Ушла оттуда в зону СВО. Полный медицинский стаж – 24 года.

24 года лечила людей. А потом поехала лечить туда, где свистят пули, и земля дрожит от взрывов.

– А когда вы решили уйти в зону СВО? Как все началось?

– С началом специальной военной операции сразу подала заявление на заключение контракта. Долго ждала решения. Меня взяли, и я уехала батальонным медиком в батальон штурмовиков.

Штурмовики – это те, кто идет первыми. И я пошла с ними.

– Как отнеслась к вашему решению семья?

– Дочь Вилияна поняла и отпустила. Видимо, была готова к моему такому шагу, потому что я об этом не раз говорила. Всех близких поставила перед фактом. Друзья же вынесли вердикт: «Ты будешь не ты, если не пойдешь служить!»

Если знаешь, что можешь спасти – как останешься в стороне?

Сложнее было признаться родителям. Они у меня в возрасте, перешагнули седьмой десяток. Им я полгода не говорила. Сказала, что в Ростов, в госпиталь уехала. Но потом, уже через полгода, когда приехала в отпуск, пришлось признаться – потому что информация про меня просочилась в прессу, уже начали все писать, говорить в интернете.

Мама ответила: «Ну, я чувствовала, конечно, что ты правду не говоришь». Папа – Рафит, мама – Галия. Родной брат – Ильяс.

Семья – это корни. И даже уезжая на войну, мы тянемся к ним сердцем. Часто к ним езжу, люблю дорогу, люблю быть за рулем. Поэтому кличка «Шумахер» прилепилась еще с 2006 года, стала моим позывным и даже в какой-то мере оберегом.
К сожалению, после 45 лет женщин снимают с воинского учета. Так бы я осталась на месте службы.

– Как началась ваша служба?

– Привезли нас на пункт временной дислокации, и началась служба. Сразу назначили фельдшером. За год через мои руки прошло более тысячи трехсотых. Многих раненых бойцов вернула с того света.

Ребята уходят на боевое задание – мы их ждем, готовимся оказать первую помощь при необходимости. Потом сопровождала раненых до госпиталя.

Только что прибывших бойцов на полигоне обучала оказывать первую медицинскую помощь, тактике действий при ранении: жгуты накладывать, перевязки делать. Две недели подготовки – и бойцы-новобранцы уходят по задачам. Уже подготовленные, умелые.

Две недели, и вчерашний гражданский становится солдатом. А медики обучают навыкам, которые дают ему шанс вернуться в случае ранения.

Для бойцов, которые идут на боевое задание, готовила аптечку с необходимыми лекарствами, обезболивающими и так далее. Потом солдаты подходили, благодарили за то, что вовремя научила их делать уколы обезболивающего препарата, который в нужный момент может спасти жизнь.

– Сложно ли на войне женщине среди мужчин? Как они к вам относились? За той линией, которую мы не знаем?

– Многим из них я была как мама. Обращались по позывному. Благодарили, конечно, что я их обучила. С каждого заезда двоих обучала азам медицины: сделать укол, поставить капельницу, наложить повязки, разобраться в лекарствах. Этих военных включали в эвакуационную группу.

И вот они приводили раненых до точки. Я уже сюда выезжала, встречала. Они полдороги, как могли, вывозили.

– Гузель Рафитовна, в интернете и разговорах иногда звучат сомнения: хватает ли помощи нашим ребятам там, за лентой? Что бы вы хотели сказать тем, кто переживает и волнуется?

– Это не так. Хочу успокоить мам, жен, родственников: если боец ранен, мы его довозим до места, вручаем более квалифицированному медперсоналу, врачам, которые будут за ним следить. Потом передаем нужные лекарства, отвозим продукты, необходимые принадлежности. Я в силу своих возможностей старалась сделать все для них: ЧОК, МРТ, КТ обследования – договаривалась.

Был один случай: ночью у бойца разболелся зуб. Куда его ночью повезешь? Пришлось самой выдергивать больной зуб.

Простое человеческое отношение там обострено. Все друг-другу помогают. Видимо, поэтому бойцы до сих пор мне звонят, советуются, поздравляют с праздниками.

– Дроны, свист пуль, обстрелы?

– Это же война! Конечно. Летали и дроны, и под обстрел попадали. В гаражах, в блиндажах пряталась. Были моменты, когда я про себя думала: «Зачем?» – но потом брала себя в руки и по новой.

– Откуда у вас такая решительность? Вы с детства такая, вас так воспитали?

–  Наверное, да. Папа меня, когда ругал, говорил: «Екатерина Вторая!» Лидерские замашки всегда были. Папа сейчас любит повторять, что я родилась с военной выправкой, особо гордится тем, что я не побоялась и пошла на фронт.

Как только смогла себе позволить, купила машину. Первый мой автомобиль был «Нива». И я ездила, на участке работала, и через лед приходилось на работу добираться. Прошла хорошую школу медика, работая фельдшером, поэтому ран не боюсь.

– Я так понимаю, вы приехали сюда, в мирную жизнь, а душа у вас осталась там?

– Это так. Если бы не возраст, я бы осталась. Поехала бы еще. Уволилась в звании сержанта.

– Расскажите о своих передвижениях по линии фронта. Вам ведь пришлось доказывать на деле, что позывной «Шумахер» вам дали не просто так.

– Пацаны как только меня не называли: то мать Тереза, то мама Чоли, то мать Драконов.

Но я стояла на своем: «Шумахер». Командир приказал доставить посылку. Пришлось мне ехать. Водителей не было. Вот тогда и убедились, что за рулем я – настоящий шумахер. После этого позывной за мной закрепился, но иногда из-за несоответствия порой случались интересные случаи. Бойцы ждут «Шумахера» – мужчину, а приезжаю я. Удивлялись.

– Расскажите историю, как вам в зоне СВО автомобиль приобрели?

– Было дело! На службе, как и везде, сейчас необходима мобильность. Водителей не хватает. Постоянно просить – тоже неинтересно, тем более я за рулем уже около 20 лет. Это было сугубо мужское решение нашего коллектива: я об этом узнала, когда машину уже привезли. Мне купили «Ладу» 12-й модели. Не новую, подержанную, но крепенькую, выносливую лошадку. На ней я и бойцов в госпитали отвозила, и за медикаментами ездила, и посылки доставляла. Честно сказать, до сих пор по ней скучаю.

– Как привыкаете к мирной жизни? Вы сейчас работаете в Расмикеевском ФАПе?

– Я приехала с зоны СВО в конце декабря. Месяц работаю на новой должности.

У нас новый ФАП, жители в основном возрастные, поэтому чаще хожу по домам. И уколы делаем, и капельницы ставим, анализы берем. Сейчас новые ФАПы открывают новые возможности для сельской медицины. Нужная аппаратура есть, тепло и светло. Но сердце и душа просятся туда, где я была бы нужнее и полезнее.

Беседовала Лилия НУРЕТДИНОВА.
Фотографии из архива Г. Сагитовой.