Его призвали по мобилизации, когда он уже строил новую жизнь в столице. Сегодня Вячеслав Савинкин с позывным «Москва» командует взводом беспилотников. За его плечами – подбитый «Мардер», медаль Жукова и боль утраты, о которой он говорит коротко: «Командира не стало».

 Телефон в руках Вячеслава немного дрожит – то ли от усталости, то ли от того, что дрон снова норовит упасть. Экран показывает, как кренится моторчик. «Ты издеваешься надо мной?» – с едва заметной улыбкой спрашивает он у техники. «Я ничего не нажимаю, он сам...»

 В этой сцене – вся его жизнь сейчас. Постоянная борьба с обстоятельствами. И попытка сохранить чувство юмора, когда все идет не по плану.

«Деревенские корни столичного позывного»

 Вячеслав родился и вырос в селе Пятилетка, Надеждинский сельсовет. Здесь его корни, здесь живут родители, здесь осталась часть его сердца – сын, который пошел во второй класс.

 Но жизнь – сложная штука. «По жизненным обстоятельствам разошлись», – говорит боец без подробностей. Мужчины не любят копаться в старых ранах. Переехал в Москву, начал все заново. Встретил ту, с которой сейчас делит и радость, и разлуку. Работа, быт, новая семья... А потом – мобилизация.

«Семья отреагировала тяжеловато. Отпускать не хотели», – вспоминает он. И замолкает на секунду. А потом добавляет фразу, ради которой стоило писать этот материал: «Зато сейчас моим детям никто не скажет, что я где-то гасился, прятался от армии».

Ради этого он и надел форму. Ради сына в Башкирии и маленькой дочки, чтобы они знали: их отец – человек слова и чести.

Как разведчик стал «птицеводом»

 Сначала был обычная военная стезя – разведка, командование отделением. Потом – взвод разведки. А где-то через два с половиной года поняли: война меняется, нужно осваивать небо.

«Начинали вчетвером с командиром взвода», – Вячеслав не называет имени. Просто «командир». Чувствуется, что за этим словом стоит человек, который значил для него много. «Потом ребят из полка начали подтягивать, обучали на БПЛА: на ударники, на разведывательные дроны».

Учились сами, методом проб и ошибок. Симуляторов поначалу не было – все на живую. Кому-то это кажется подвигом, но для них это была просто работа. Осваивали прошивки, настраивали оборудование, искали подходы к капризной технике.

 А потом случилось непоправимое.
«Командира не стало».

 Три слова. За ними – целая пропасть. Вячеслав не говорит, как это было. Не говорит, как тяжело. Просто констатирует: поставили меня на его место. Дали штат. И теперь он командует тем, чему учился вместе с другом.

Разведка и удар: как работает небесный кулак

Сегодня «Москва» – командир взвода беспилотных систем. Объясняет просто, без пафоса:
«Сферы разные: есть ударные дроны, есть разведывательные. Разведчики находят цели, передают координаты – ударники отрабатывают. По сути, все найденные цели всегда поражены».

Большинство его ребят – самоучки. Таких же, какими были они с командиром в начале пути. «Сейчас ребята далеко ушли в знаниях. Появились прошивки, в которых надо уметь разбираться. Ищем варианты учиться дальше, по мере возможности отпускаем людей на обучение».

Признается: первое время тяжелее всего было на ударных дронах. Они более сложные в управлении, требуют особого чутья. Но сейчас уровень подготовки совсем другой. Даже про оптоволоконные дроны говорит спокойно, как о привычном инструменте: «Что у нас, что у них – все одинаково. Раньше объемы были у них больше, а сейчас 50 на 50».

Ночной бой за «Мардер»

 О наградах спрашивать неловко. «Я уж и не вспомню, сколько там... прилично», – отмахивается. Но одну историю из прошлого года рассказывает сам.

Тот случай, когда все пошло не по плану. Ночь. Задача – отработать по немецкому «Мардеру» с расчетом. Вместе с ним – парнишка с позывным «Морячок», до сих пор служит, на позиции.

«Сперва дрон начали поднимать – видео нет. Поняли, что с патчем проблема. Полезли на второй этаж, а лестницы нет. По стенке залезали», – рассказывает буднично, будто речь о том, как залезть на чердак за соленьями.

Настроили по новой. Отработали. Вовремя.
За тот бой «Морячок» получил орден Мужества, а Вячеслава наградили в Москве медалью Жукова.
«Напряжно было», – единственное, как он это описывает.

Между Москвой и Пятилеткой

Когда выпадает свободная минута, он рвется домой. В двух направлениях.

В Башкирию, к сыну. Мальчишка во втором классе, видит отца редко. Но Вячеслав старается не терять связь: «По возможности приезжаю, навещаю. Не часто, конечно, но стараемся. Как получается».

Прошлый год выдался удачным: раза три-четыре заезжал к родителям в Пятилетку. Благодаря командировкам получалось: когда ехал в пункт постоянной дислокации или обратно, всегда заскакивал к родителям.

И есть еще один дом – там, где ждет семья. «Жена тоже устает одна», – говорит он коротко, но с такой теплотой, что понимаешь: это не просто слова. Это боль от того, что не можешь быть рядом, поддержать, разделить быт.

 Два раза они вместе с супругой приезжали в Башкирию. Один раз даже с дочкой. Чтобы девочка увидела, откуда родом ее отец. Чтобы знала свои корни.

Письма, которые греют

 Волонтеры... Вячеслав говорит о них отдельно. «Огромное спасибо. Без них было бы намного тяжелее. И стройматериалы, и помощь разная. А письма от детей со школ... Это очень приятно».

Он не играет в сурового воина, который выше сантиментов. Признается: детские письма греют душу. Там, где каждый день – риск и напряжение, строчки, выведенные неровным детским почерком, становятся лучиком света.

«Победа будет за нами»

 Уже на прощание, когда дрон наконец успокаивается, а техника перестает капризничать, мы спрашиваем о главном. О том, что у него внутри.

 Вячеслав смотрит куда-то вдаль. Может быть, туда, где сейчас его ребята. Может быть, туда, где мать в Пятилетке ставит свечку. Может быть, туда, где сын делает уроки, а маленькая дочка учится говорить.

«Победа будет за нами. В любом случае».

Коротко. Без пафоса. По-мужски.

Он вернется. Обязательно. Потому что такие, как он – из Пятилетки, ставшие «Москвой», – не умеют проигрывать. Они просто делают свою работу, чтобы их детям никогда не пришлось прятаться (никогда не было страшно жить).