Сердце матери, душа жены: ожидание и вера в зоне СВО

Ахметгалина (в девичестве Вечко) Анна Александровна-родилась в с. Тавтиманово Иглинского района. Год назад она проводила старшего сына на СВО, а в начале 2025 года ушел и муж.

В семье Анны двое сыновей – оба родились в селе Иглино. Старший – Ставрос, родился в 2002 году, Феликс – в 2003 году. С са­мого детства мальчики росли настоящими мужчинами. Были надежной опорой и защитой для мамы. 

Ставрос и Феликс с самого детства были полной противоположностью друг друга, как внешне, так и характерами.  «Ставрос черненький, зеленоглазый, а Феликс светленький, голубоглазый. Ставрос ходит в качалку, он весь такой здоровый, накачанный. Феликс такой маленький, невысокий», –рассказывает мама.

Обучались они в школе № 2 села Иглино. Учились на 4 и 5, после школы каждый выбрал свое место в жизни. Старший Ставрос поступил в Уфимский колледж радиоэлектроники, телекоммуникаций и безопасности, на специальность техник-программист. А младший Феликс-поступил в автотранспортный, после перевелся в Башкирский агропромышленный колледж села Иглино. 

Выбор места работы не заставил себя долго ждать: Ставрос, который с самого детства увлекался компьютерами,  устроился в сервисный центр, а младший, после службы в армии, пошел работать на благо родного села в Иглинский РОВД.

Но 4 июня 2024 года в их семье все изменилось. Старший сын Анны, Ставрос, отправился в зону СВО.

– Какова была его первая реакция на сообщение о вводе войск в феврале 22-го? 

– Он знал, как я боюсь за него, что он может туда попасть. И он знал, что со мной эту тему не обсуждают. Говорил шутя, что уйдет на СВО. Я отвечала, что не дам ему уйти, тем более, по состоянию здоровья его не возьмут. 

– А как он вам сообщил о своем намерении отравиться в зону СВО? Ваша реакция?

– Он отучился, меньше года проработал в сервисе по ремонту техники. А потом пришел и сказал: «Я подписал контракт, через три дня уезжаю». Я тогда почернела, решила, что все, больше не увижу его. Страшно же, все равно… Но он всегда был патриотом, у него всю жизнь была какая-то военная романтика. Он даже носил всегда  берцы.

– Когда и как он ушел?

– Мы его проводили в июне прошлого года. Я не очень поняла, как он это сделал. Он отправил резюме в ростовскую часть, там его рассмотрели. Операторы им очень нужны, я знаю. Его сразу взяли оператором БПЛА-дронов. Отучился и отправили уже на передовую. Позывной –  «Ставрос».

– Как вы поддерживаете связь, просто по телефону или социальные сети?

– Очень сильно переживаю. Сейчас уже немного успокоилась, начала привыкать. Два-три дня его нет на связи… Конечно, начинаем волноваться, его невеста мне пишет. Все вместе выясняем, когда он выходит на связь. Она-то его девочка, они почаще переписываются. А первый раз, когда он на пять дней пропал, у всех была истерика. Я собралась идти в военкомат, выяснять, где мой ребенок. Потом он нас отругал: «Что у вас там за шоу происходит? Чего вы каждый раз паникуете? Я что, в санатории, что ли?» Он с детства приучил нас, что ему часто звонить нельзя. Он никогда не берет трубку. Просто так он никогда не болтает. Долго у нас все родственники привыкали, что он такой. Он общается по факту. Ему надо позвонить – он позвонил, скажет, что надо. А просто так, чтобы поболтать, он никогда не позвонит. У него непростой характер, по его настроению я всегда понимаю, состоится разговор или нет.

Наградили сына медалью генерала Шаймуратова, но он очень скромен и не особо делится информацией. Общаемся исключительно только через Телеграмм. Фотографии присылает иногда, как они дроны ремонтируют. Где-то в блиндаже стол большой, железки валяются, куча изоленты. Я еще смеюсь: «Скотча нет, что ли?». А он: «Ты не понимаешь, скотч для других целей! Здесь только изолента, синяя». Я ему шутку рассказываю: «В нашей стране скотч не держит, сварка не возьмет». Он смеется: «Ну, типа того». Кстати, всего за этот период он позвонил мне один раз. За почти год. Просто позвонил, спросил, как дела. Я удивилась. Не написал, а позвонил. Я говорю: «Ты вообще какой-то неординарный». А он такой веселый, поболтали немного. Я спрашиваю, почему не звонит. Он говорит: «Ну, мы же переписываемся».

Связь всегда с перебоями. Я ему голосовое запишу. Иногда вижу, что у него не грузится, просит писать. Отправляю ему видео, которые смотрю. У них там своя жизнь, у нас – своя. Мы стараемся жить в тени. У нас в Башкирии почти у каждой семьи есть кто-то, кто находится в зоне СВО.

– Мы знаем, что не так давно и ваш супруг отправился в зону специальной военной операции. Как вы познакомились?

– Я работала администратором в сети мебельных салонов. А Фарит – грузчиком в торговом центре. Потом перестали общаться, я уволилась. Но судьба нас снова свела пять лет назад, и мы поженились. 

– После ухода сына, муж тоже решил уйти, как он вам преподнес эту новость? Как вы к этому отнеслись, когда он ушел?

– Я сначала подумала, что это прикол. Ну, вот такая семья у нас «на приколе». Думала, мы сейчас сядем, обсудим… А оказалось, уже все решено. Поставили перед фактом. Я сначала даже не восприняла это всерьез. Я думала узнать, что да как, а оказалось, что он уже подписал контракт. У него там много друзей, которые в курсе всего, хорошо ориентируются в ситуации. Я думаю, что это сыграло свою роль. И при этом зарабатывал он здесь неплохо, у него бригада строительная была. Даже можно сказать, хорошо зарабатывал. В феврале этого года уехал сначала в Екатеринбург, потом в Ростов. И буквально через неделю, 18 февраля, он уехал, а 28 февраля уже был ранен. Был госпитализирован, тяжелое осколочное ранение. 

– Как вы узнали о ранении? Как вы себя чувствовали в это время?

– Два дня не было связи. Потом сам написал ночью, когда все спали. Я же переживаю, пишу каждый день, каждый вечер. Просыпаюсь в 7 утра – от него сообщения, что вроде все хорошо. У меня паника началась: «Что значит «вроде». И фотографии скинул, перебинтованный весь. Слава Богу, жив. Сейчас у него комиссия будет. Я к нему полетела. У нас же все равно немного искаженное представление обо всем. Я собралась, приезжаю в госпиталь… А там КПП с автоматами, меня не пускают. Я говорю: «Что это такое? Я жена, прилетела в больницу». Они давай звонить врачу. Врач не пропускает. Потом заведующий. Заведующий тоже не пропускает. Но там женщина на КПП хорошая была, узнала, что я издалека прилетела. Она говорит: «Давайте напрямую врачу позвоним». Я спрашиваю: «Может, лекарства какие купить, может, чего-то нет у вас?». Сказали: «Не надо ничего. Мы в курсе, что вы приехали. Ваш мужчинка забегал, оживился. Мы поняли, что кто-то едет. У него сразу настроение поднялось. За ним наблюдать будут». Но меня так и не пропустили. Потом я поняла, почему. А потом он уже рапорт написал, когда более-менее ходить смог.  

– Зная, что ваш сын и муж побывали там… Какое отношение ко всему происходящему? Каким оно было до того, как родные ушли туда, и как изменилось после?

 – Первое время было очень страшно. Потом, наверное, человек ко всему привыкает, и вроде бы он периодически выходит на связь. И кажется, что все как-то утихнет. Но потом, когда мужа ранило, этот страх вспыхнул с новой силой. Поняла, что все очень серьезно. Ставрос вообще мало мне рассказывает, часто умалчивает. Может, он мне что-то недоговаривает, что-то скрывет. Там были редкие фотографии, где он в военной форме. Один раз – как они окопы копают. Но я думаю, что он больше рассказывает не мне. Уверена, что у него есть общение по поводу его конкретной работы, но это не со мной. Потому что я знаю, что мой папа, дедушка Ставроса, чуть больше меня знает. Ему сын что-то рассказывает. А я особо ничего не знаю. Младший у меня тоже молчком, я ему там узнаю что-нибудь от деда у Феликса, спрашиваю: «Ты знал?» Он говорит: «Да, Ставрос писал». То есть и Феликс мне особо не рассказывает, возможно, хотят, чтобы меньше волновалась. Но я безумно сильно ими горжусь. Гордимся всей семьей. 

– А как-то помогаете СВО?

– Да, конечно, мой муж, мой сын – они там, они защищают нашу страну. А я должна быть здесь, чтобы поддержать их, чтобы помочь всем, чем могу. Помогаю с посылками, материально. Отправляем все, что необходимо: белье, влажные салфетки, сладости, носки, аптечки. 

– Что бы вы хотели сказать женам и матерям, которые сейчас находятся в такой же ситуации, как и вы?

– Не отчаивайтесь. Не оставайтесь одни. Ищите поддержку, объединяйтесь. Вместе мы – сила. Помните, что вы – тыл для своих героев. Ваша любовь, ваша вера, ваша забота – это то, что помогает им выстоять. И молитесь. Молитесь за них. И за мир.

Материнское сердце – это неиссякаемый источник любви и веры. История Анны – это история каждой женщины, ждущей своих близких с фронта. В ее словах – боль, тревога, надежда и невероятная сила духа, которая помогает ей и тысячам других женщин переживать это непростое время.

Их ожидание – это не просто пассивное ожидание. Это активная поддержка, помощь, забота и вера в лучшее. Это молитвы, обращенные к небу, и письма, согревающие сердца солдат. Это понимание, что они – тыл, опора и надежда для своих героев.

И пусть эта история станет напоминанием о том, что за каждым словом «СВО» стоят живые люди, их семьи, их судьбы. И что наша общая задача – поддерживать их, помогать им и верить в скорейшее наступление мира. Мира, в котором матери больше не будут ждать своих сыновей с войны, а жены – своих мужей. Мира, в котором дети будут расти под мирным небом, не зная ужасов войны. Мира, за который сегодня сражаются наши герои.

Беседовала Ксения АНОЦКАЯ.

Фото автора и из личного архива семьи.