Фронтовик и модельер зеленого наряда: история лесовода Якутчика

 Не обошла стороной война и наш Иглинский район, о чем свидетельствуют памятники фронтовикам во всех сельсоветах. Этот рассказ – о невероятно трудных испытаниях и чудесном спасении нашего земляка Петра Федоровича Якутчика, который проявил храбрость не только в боях, но и сумел выжить, не уронив достоинства в концлагерях, а после войны проявил героизм на трудовом фронте.

 Основной сюжет этой истории был описан в свое время В.П. Стяжкиным, моим коллегой по газете «Свет Октября» («Иглинские вести»), и вышел в книге «Край родной, иглинский» (издательство «Гилем», 2002 г., 2-е издание 2009 г.), одним из авторов-составителей которой я была. Но уже потом мне довелось не раз встречаться с главным героем, а потому есть чем дополнить этот рассказ. Начну с конца.

Испытания войной

9 мая 1945 года страна отмечала Победу. Закончилась Великая Отечественная война. Люди радовались и плакали, веселились и горевали. И все одномоментно: на фоне торжественного «Ура-а-а-а!», «Победа!» вдруг прорывались рыдания, слезы радости смешивались со слезами печали. В семье председателя колхоза в деревне Балажи Иглинского района в эти послепобедные дни тоже была «радость со слезами на глазах». Здесь уже повелось с тех пор, как была получена похоронка с фронта: вечерами, когда за ужином собиралась семья, ее глава вставал и говорил, оглядев всех домочадцев: «Давайте помянем нашего Петра». И первым крестился.

   Федору Харитоновичу довелось быть батраком, выбиваться из бедности. Но страна Советов крепла, и жить становилось легче. 4 октября 1924 года, еще в пору нужды, родился у него сын Петр, Петя или Петруша, как называла его ласково мать. Крестьянский труд Петр познал с детства. Был сметлив, все схватывал на лету. Отец, Федор Харитонович, с 1928 по 1930 год работал лесником. И сынишку иногда с собой в лес брал. Петя полюбил лес: запоминал тропинки, которые вели то на ягодные поляны, то к роднику; слушал пение птиц и мог сказать, какая и что прочирикала; знал травы – какая пользу приносит, а к какой лучше не подходить. И зверя знал, его повадки. Отец был грамотным, трудолюбивым, люди его уважали. Сначала избрали председателем колхоза Кальтовского сельсовета. А вскоре стал он председателем колхоза сначала в деревне Черемисы Родниковского сельсовета, потом в деревне Балажи Кальтовского сельсовета. Семье приходилось переезжать с места на место.

   Петр закончил семилетку и начал работать в колхозе. Освоил престижную профессию комбайнера. В страду на своем «степном корабле» плыл по колхозным полям. А тут война. Молодого парня призвали в армию. Сначала учился в школе младших командиров, а потом – фронт. Освобождал Великие Луки, Старую Руссу. Приходилось участвовать в больших сражениях. Особенно тяжело было на Курской дуге. Бывало, и вражеская пуля доставала. Но везло: отлежался в госпитале – и снова автомат или винтовку в руки.

   Везение изменило в Калининской (ныне Тверская) области. Здесь наша армия сражалась особенно отчаянно, чтобы не допустить врага вглубь страны, к Москве. Эта область граничила на западе с Белоруссией, а также с Латвией, которая вошла в состав СССР незадолго до войны, в 1937 году. Бои, в которых участвовал наш земляк, шли рядом с селом Пушкино. Это сражение было трудным, можно сказать, отчаянным. Враг, уже чувствуя свое общее поражение, вел себя зло и жестоко. Гремела артиллерийская стрельба. В какой-то момент снаряд попал в окоп, откуда вел огонь Якутчик с товарищами. Запомнилась острая боль в ногах, и вдруг на Петра что-то обрушилось. Как потом оказалось, обе ноги пронзили осколки снаряда, а потом боец потерял сознание от сильной контузии. К тому же окоп обвалился, и солдат оказался под слоем земли.

  Наконец наступила тишина. Оставшиеся в живых собирали раненых, готовили братскую могилу для убитых. Петра нашел земляк Григорий Литвинович: когда-то они вместе жили в Черемисах. Он с лейтенантом откопали Якутчика – тот был в крови и не подавал признаков жизни. И его похоронили вместе с другими бойцами. Но тут везение вернулось к Петру Федоровичу. Товарищи торопились успеть за затишье, и могилу вырыли неглубокую. К тому же Якутчик оказался поверх остальных. Да и присыпали могилу в спешке – враг был рядом.

  Через какое-то время к Петру начало возвращаться сознание. Наверное, помогла сырая земля – он почувствовал холод. К тому же не хватало воздуха. Он начал скидывать с себя рыхлую почву, разгребал ее руками. Наконец вздохнул полной грудью. Выполз из могилы. Передохнул и пополз куда-то, надеясь, что к своим. Уже к утру добрался до проселочной дороги. И здесь силы вновь оставили Петра, и он впал в беспамятство.

   Нашел его местный крестьянин, латыш Ян Янович Шихман, который ехал домой на своей лошадке, запряженной в телегу. Погрузил раненого, закидал ветошью и повез на свой хутор. Знал, что рискует: кругом были немцы, но пожалел солдатика. Наконец русский открыл глаза. Его накормили, перевязали раны. При хорошем уходе молодой организм быстро пошел на поправку. Но до конца окрепнуть не удалось. Кто-то донес о раненом бойце, которого прячут на хуторе. А местный полицай доложил об этом немцам. Арестовали и Петра Федоровича, и хозяина дома. Что стало с Яном Яновичем, Якутчик так и не узнал. Но никогда его не забывал и всегда говорил о нем с благодарностью.

   И начался для Якутчика новый период испытаний на прочность – на этот раз в концентрационных лагерях. Сначала попал в лагерь, который располагался в окрестностях Риги. Потом перевели в Дрезден. Рядом с этим городом были расположены несколько фашистских застенков для узников, их называли внешними лагерями. Дальше был Нюрнберг. В этих тюрьмах пленных использовали в качестве бесплатной рабочей силы на военных заводах для самой тяжелой работы. Кормили скудно – пустая похлебка да кусок хлеба. На сон оставляли несколько часов. Остальное время – непосильный труд. Конечно, многие умирали.

     Последним для Якутчика был Бухенвальд, который так и называли: «лагерь смерти». Хорошо, что война уже подходила к концу: не успели нацисты превратить Петра в пепел. В этом крупнейшем из концлагерей число военнопленных и мирных граждан (их увозили в Германию также в качестве бесплатной рабочей силы с захваченных территорий Европы и России, с которыми немцы воевали) доходило в среднем до 250 тысяч человек. Из них погибли более 56 тысяч. День и ночь дымили трубы печей, в которых сжигали узников, зачастую живыми, чтобы не тратить на них пули. Здесь, в Бухенвальде, Петр Федорович повстречал раненого командира полка, с которым ему пришлось служить. Он и его товарищи старались, как могли, помочь ему, ухаживали, подкармливали из своих скудных пайков.

   11 апреля 1945 года американские войска приблизились к лагерю. В одном из его крупных филиалов вспыхнуло восстание, в ходе которого пленные взяли контроль над своей тюрьмой. А через несколько дней весь лагерь был освобожден от нацистов. Вот как вспоминал об этом Якутчик:

– Американцы бомбили наш лагерь. Во многих местах оказалось разбитым ограждение, разорвана колючая проволока. Разбомбили и некоторые сторожевые вышки. Охрана лагеря была в панике. Я и еще 38 пленных воспользовались этим и смогли бежать. А потом и весь лагерь освободили.

Добрался я до своих, но сначала оказался под арестом. Началось следствие. Выясняли, как я оказался у нацистов. После многочисленных проверок особым отделом НКВД было доказано, что предательства не было – в плен попал тяжело раненым. И Петр Федорович продолжил добивать фашистов, а потом, уже после Победы, бороться с бандеровцами. И здесь, возле города Славутича, был в очередной раз ранен. Отлежал в госпитале, после чего по заключению медкомиссии был демобилизован. Домой, в деревню Балажи, вернулся в декабре 1945 года.

   С вокзала в свою деревню, а это 36 км, Петр шел пешком. Знал, попутной подводы можно и не дождаться: лошадок ведь тоже на войну призывали, мало их в селах осталось. Как увидел крайние избы, готов был бежать, да раны не давали. Вот и родной дом, окошки светятся. Дверь в сени приоткрыта. Вошел. Уже в полной темноте потянул ручку двери. Готов был войти, но вдруг услышал голос отца: «Давайте помянем нашего солдата». И дальше слова, резанувшие сердце Якутчика: «Упокой, Господи, душу Петра-воина».

   Петр Федорович рванул дверь и появился на пороге в клубах морозного воздуха. «Петенька!» – зашлась в рыданиях мать. Домочадцы повыскакивали из-за стола, бросились к Петру. Наконец он скинул вещмешок, полушубок. На его груди заблестели награды. Начал объяснять, откуда он взялся, удивлялся, почему они не знали, что он жив, что продолжает бить бандеровцев на Западной Украине – ведь писал же. Но ему ответили: пришло письмо, где сообщалось, что он погиб смертью храбрых и похоронен в братской могиле. А других писем не было.

    Этой радостной встречей и завершилась военная история солдата Петра Якутчика. И для него началась мирная жизнь.

 Дома, как известно, и стены помогают. Петр Федорович долечил свои раны, окреп. И сразу же, как почувствовал, что силы к нему вернулись, пошел работать в родной колхоз. Трудился здесь до 1947 года, а потом его пригласили в лесхоз, в Пушкинское лесничество.

Работы в лесу было много, но душа здесь отдыхала, потому и трудности переносились легко. В годы войны леса сильно пострадали: отопление даже в городах было печным, техники и тягловой силы практически не было, поэтому лес валили там, где и как удобнее. Процветали беспорядочные рубки и браконьерство. В лесу требовался порядок – нужна была крепкая рука. Вот и обратились к бывшему фронтовику, тем более что азы лесного дела отец, когда-то лесник, наверняка передал сыну. И Петр Федорович взялся за восстановление лесов в нашем иглинском крае.

В первую очередь надо было очистить лес от валежника и догнивающих пней. С наступлением осени начали заготавливать посадочный материал, выкапывая молодую поросль здесь же и в окрестных лесах. Помогали и школьники, и колхозники, освободившиеся от уборочной страды, и все желающие. Трудились под руководством работников лесхоза и лесника Якутчика.

Надо отметить немаловажный факт: работники лесхоза занимались не только посадкой деревьев, но и охраной лесонасаждений, уходом за саженцами. В этом им также помогали школьники и работники предприятий. Помню, когда я училась в Иглинской средней школе (ныне это школа № 1) и работала в редакции «Иглинских вестей», приходилось участвовать в субботниках и воскресниках по посадке деревьев. Потом мы их поливали, пропалывали траву, рыхлили землю, и каждый старался взять «под опеку» свое дерево.

Но вернемся к Пушкинскому лесничеству. Забот у лесника Якутчика было много. На территории, которой он заведовал, произрастали самые разные деревья, в том числе ценные культуры. Так, к югу от села Турбаслы высоко в небо возносили свои изумрудные кроны сосны. Эти деревья были посажены с 1903 по 1911 год. Это одна из старейших посадок сосны в Башкортостане, она занимала площадь 10,6 гектара. Сосна росла здесь среди широколиственного леса, в основном липняка. Посреди массива были вырублены просеки, на которых больше века назад высадили молодые сосенки. За молодняком велись многолетние наблюдения, и был сделан вывод: высокопродуктивные деревья можно выращивать и в зонах лиственных лесов.

Постановлением Совета Министров БАССР от 17 августа 1965 года № 465 «Об охране памятников природы Башкирской АССР» эти сосняки были отнесены к категории ботанического (дендрологического) памятника природы. В соответствии с Положением о памятниках природы в Республике Башкортостан от 26 февраля 1999 года был установлен особый режим охраны. Обязанностью Пушкинского лесничества было следить, чтобы в охранной зоне не пасли скот, не подрубали и не повреждали деревья. Здесь запрещалось любое строительство, прокладка дорог и ЛЭП. Разрешалось лишь производить выборочные санитарные рубки – и то под строгим контролем.

Посадки сосны в нашем районе можно назвать реликтовыми – им уже больше века. За это столетие деревьев поубавилось, значит, эти сосны-старожилы требуют почтительного отношения. Они – часть истории иглинского края, интересная как местным жителям, так и гостям района. К тому же эти деревья можно назвать относительно молодыми.

Средний возраст жизни сосны – 200–300 лет, а в хороших условиях она может прожить до пятисот и более. Интересно, что хорошими для нее могут быть и бедные почвы, и суровый климат. Сосна растет среди болот и в скалистой местности, ее развитие идет медленнее, но она становится крепче. А вот загрязненный воздух и некоторые болезни для нее опасны. И конечно, деревья нужно охранять от повреждений – порезов, нарушения корневой системы, подсечек.

Раз наши сосны прожили более ста лет, значит, условия жизни в Иглинском районе многим из них подошли. А остальное зависит от людей, от нас с вами.

В послевоенные годы в районе много внимания уделяли лесовосстановлению. Особый вклад в это дело внесли Пушкинское и Тавтимановское лесничества.

В 1949 году были приняты решения Иглинского райкома партии и исполкома райсовета об озеленении райцентра, в частности о закладке парка – того самого, где сейчас находится всеми любимый парк имени Елены Иглиной. Получилось не сразу: в первые годы саженцы заглушались травостоем, их объедали козы, которые добывали себе пропитание где хотели.

В начале 50-х за дело взялось Тавтимановское лесничество. Все шесть гектаров заново вспахали, конским плугом проложили ровные борозды, по которым на определенном расстоянии друг от друга следовало высаживать посадочный материал. Объявили, что в течение четырех лет жители, не имеющие огородов рядом с домом, могут выращивать здесь картофель и другие овощи – но с условием присматривать за саженцами. Расчет оправдался: все деревца сохранились – это были березы (основная часть), тополя и лиственницы. За это время рабочие коллективы райцентра огородили парк во время субботников и воскресников.

Позднее в парке посадили лиственницу сибирскую. Затем началось озеленение улиц. Высаживать небольшие росточки было проблематично, поэтому двухлетние саженцы раздавали предприятиям и организациям, и они выращивали молоденькие деревца на своих территориях. Часть их осталась украшать детские сады, школы, клубы, в том числе Иглинский РДК, остальные высаживали на улицах.

В 1955 году в Иглино появился еще один парк – возле Иглинского лесхоза на улице Октябрьской. А через пять лет здесь высадили более тридцати видов деревьев и кустарников. Получился уникальный дендрарий, над которым взяла шефство Иглинская восьмилетняя школа (ныне это средняя школа № 3). К сожалению, сейчас эти насаждения трудно назвать парком: нет того ухода, который был, на зеленые насаждения наступают постройки.

Но наследие иглинские лесоводы оставили богатое: и сегодня иглинские улицы утопают в зелени. Леса и перелески, березовые рощи и дубравы – не только природные, но и рукотворные – можно встретить по всему району. Вот почему у нас так много дачников, а по выходным к нам едут горожане, чтобы отдохнуть на природе, у водоемов, побродить по лесу, запастись или просто полакомиться ягодами и грибами, да оставить на память множество фотографий.

А в Ивано-Казанском сельсовете до сих пор помнят о леснике Якутчике: здесь он прожил большую часть жизни, уже в послевоенные годы перебравшись с семьей из Балажей. Его потомки – дети и внуки – и сейчас живут здесь. Три дома стоят рядом – двух дочерей и сына. Семья одной из дочек – в доме, построенном самим Петром Федоровичем.

Но не только в семье его помнят и знают. Да и как не знать, если рядом с церковью находится парк его имени, а в парке – памятник Якутчику. Вот что рассказал глава Ивано-Казанского сельсовета Андрей Анатольевич Куклин:

– Свою трудовую деятельность я начинал мастером леса в 1998 году в Пушкинском лесничестве у лесника Петра Федоровича Якутчика. Многому он меня научил, щедро делился и знаниями, и опытом, накопленным за много лет работы. Стаж его работы лесником – 50 лет. Интересно было его слушать, поучительно. За год совместной работы много от него узнал. А потом он тяжело заболел, и мне пришлось заменить его. Но за советом я приходил к нему – не отказывал, отзывчивый был человек.

24 февраля 2000 года П.Ф. Якутчик умер. И в память об этом человеке с удивительной судьбой решили заложить парк его имени. А в июне 2015 года здесь состоялось торжественное открытие памятника односельчанину, фронтовику, лесоводу Петру Федоровичу Якутчику. Это единственный памятник лесничему и его благородному делу в Республике Башкортостан.